 |
 |
 |
 |
|
ХРОНИКА АКАДЕМИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ В этом разделе представлена информация о событиях академической жизни в области русистики.
Правильность работы внешних ссылок не гарантируется.
Если у Вас есть замечания,
предложения или информация, напишите по адресу
IN MEMORIAM Его любили все: коллеги, студенты, выпускники, слушатели внеуниверситских курсов, на которых он читал лекции – чаще всего безвозмездно, участники литературных фестивалей, где он выступал, руководимые им семинаристы и дипломники, которых он умел вдохновить и поддержать, многочисленные друзья разных возрастов и профессий. Он щедро отдавал себя людям, всегда был готов прийти на помощь и смущался, когда его за это благодарили. Р. С. Войтехович связан с Тарту и с университетом с 1991 г., когда он приехал из родной Нарвы поступать на отделение русской и славянской филологии. Учиться у Юрия Михайловича Лотмана, как хотела его любимая учительница Л. А. Исерлис, направившая Романа в Тарту, пришлось недолго, хотя первые два года Роман слушал лотмановские лекции и отозвался о них с восторгом в своем последнем интервью, вышедшем в «Вестнике Тарту» за неделю до кончины, 5 марта. Его дипломной работой «Семантика метра и композиции поэм М. Цветаевой 1926–1927 гг.» руководил М. Ю. Лотман. Она сочетала два научных увлечения подающего надежды молодого исследователя – стиховедение и творчество Марины Цветаевой, которым он остался верен. Защитив диплом в 1995 г., Роман поступил в магистратуру, и тут началось его увлечение античностью. В 1999 г. он успешно защитил диссертацию на степень Magister Artium «Античная топика в творчестве Марины Цветаевой». В 1997 г. Р. С. Войтехович поступил на работу на кафедру русской литературы, сначала на должность лаборанта, в 1998 г. – научного сотрудника, и оставался в этой роли до 2009 г., когда был избран на должность лектора по русской литературе. В следующем году исполнилось бы 30 лет его работы на кафедре. Написание докторской диссертации он сочетал с преподаванием. В 2005 г. он защитил докторскую диссертацию «Психея в творчестве М. Цветаевой: Эволюция образа и сюжета». Далее его преподавательская деятельность только расширялась. Он читал много разных курсов, в основном, связанных с поэтикой и с анализом текста, хотя любимые курсы – «Русская литература ХХ века», «Литература русского модернизма» и, конечно, спецкурс по творчеству М. Цветаевой. Р. С. Войтеховичу принадлежала важная роль - он вел курсы на английском языке для аудитории, в которой было много студентов-иностранцев. Он умел увлечь эту аудиторию своими курсами «Русская культура глазами европейцев», «Советская и постсоветская культура» и «Россия и Европа: взаимные образы». Читал он лекции не только в Тарту, но и в Киле, Нойбранденбурге, Лионе, а также в Новосибирске, Елабуге, Астане и многих других городах. Он был легок на подъем, с удовольствием делал доклады на разных конференциях и всегда живо реагировал на доклады коллег. Как ученый Р. С. Войтехович был на редкость продуктивен и по любым меркам превосходил требования, предъявляемые к университетским лекторам. Он автор более сотни статей и трех книг: «Античные мотивы в творчестве Марины Цветаевой» (Тарту, 2007); «Цветаева и античность» (Москва - Тарту, 2008) и «“Песня и формула“ Марины Цветаевой» (Тарту, 2025). Исследователем и преподавателем он был увлекающимся, умел заражать своим энтузиазмом и слушателей, и читателей. Роман очень любил университет и свою кафедру, которую назвал своим «духовным Домом». Последний раз он был на кафедре 19 февраля – поднялся по лестнице из последних сил, но пришел и участвовал в анализе эстонского перевода «Анны Карениной», а затем в обсуждении докладов докторантов. К Лотмановскому семинару 2026 г. он смог подключиться уже только по зуму, из больницы, но прослушал бóльшую часть докладов и выступил с репликой в дискуссии. Вопреки очевидности, казалось, что и на этот раз можно будет перебороть болезнь. Он почти три года боролся с тяжелым недугом, поначалу вообще не придавая ему значения и всех нас убедив, что ничего страшного с ним не произошло – всего лишь операция, и даже называл себя шуточно, обыгрывая чеховский псевдоним, «человек без почки». Он так верил, что вылечится, что все будет хорошо, что и нас в этом уверил. Тартуские врачи сделали все, что могли, спасибо им за то, что они продлили Роману жизнь настолько, насколько это доступно современной медицине. Мы не расстаемся с Романом, он будет с нами, просто не сможет больше появиться в дверях кафедры и умчаться на лекцию, не будет сидеть с нами за «бодуэновским столом», мы больше не услышим его новых стихов к разным памятным датам (как хорошо, что собранное до 2025 г. издано в книге „Alma Mater: имена и даты» - веселом, задорном сборнике, где в поэтической форме отражена вся жизнь кафедры и ее ближайшего окружения). Не будет новых цветаевских работ, которые каждый год появлялись из-под его пера. Но будет память, не угаснет любовь к человеку, который признавался, что «открыл в себе способность любить всех без исключения», добавив с улыбкой: «почти: Путина я любить не умею». Осиротела кафедра, осиротела любящая и любимая семья – жена Анжелика Штейнгольд, дочери Лиза, Катя и Ася. Сочувствуем всем близким и друзьям Романа. Светлая память! Кафедра русской литературы Тартуского университета http://ruthenia.ru/document/553232.html
IN MEMORIAM Январь этого года богат на потери – один за другим уходят друзья и коллеги. Надежда Пустыгина – выпускница кафедры русской литературы и ее сотрудник с 1970 по 1976 гг. Хотя полвека прошло с тех давних пор, но она до сих пор остается членом нашего сообщества, которое далеко выходит за пределы кафедры. Н. Г. Пустыгина родилась в Пензе, а в Эстонии оказалась четырнадцати лет, в 1961 г., когда поступила в Кохтла-Ярвеский горно-химический техникум на специальность «технология нефти, газа и искусственного жидкого топлива». Успешно окончив техникум в 1965 г., она четыре года работала в должности техника-технолога на кохтла-ярвеских предприятиях, но потом судьба совершила крутой поворот – в 1969 г. Надежда Пустыгина поступила на отделение русского языка и литературы Тартуского университета, и дальнейшая ее судьба уже связана с филологией – с занятиями наукой и преподаванием. Она стала крупным исследователем русского символизма, чьи труды до сих пор цитируются, хотя она сама ничего не сделала для того, чтобы их как-то «продвинуть». Наоборот, трудно найти другого такого ученого, который бы столь небрежно обращался со своим наследием, в результате даже библиографии ее работ не существует. В 1974 г. Надежда Пустыгина окончила Тартуский университет, защитив под руководством В. И. Беззубова дипломную работу «Ирония в творчестве Ф. Сологуба (эстетико-литературные предпосылки)». Однако уже на втором курсе она, параллельно с учебой, поступила в 1971 г. на работу на кафедру русской литературы на должность лаборанта, а точнее – машинистки, т. к. среди многочисленных и ценных ее умений было владение машинописью, а также великолепные редакторские и корректорские навыки. Она участвовала в редактуре всех кафедральных сборников 1970-х гг. В 1976 г. она переехала в Таллинн и стала старшим преподавателем Таллиннского педагогического института им. Э. Вильде, как тогда назывался нынешний Таллиннский университет. Там на отделении русской филологии была непростая обстановка, и Надежда предпочла перейти в систему Академии наук ЭССР, где работала с 1978 по 1991 гг., сначала редактором отдела в журнале «Известия АН ЭССР», затем в должности старшего инженера (причудлива была в советское время номенклатура должностей!) в Институте экономики (1980-1988), затем в 1988-1991 гг. – в Институте философии, социологии и права АН ЭССР. В 1991 г. Н. Г. Пустыгина переезжает в Нарву и становится старшим преподавателем Нарвской высшей школы, которая в 1999 г. была преобразована в Нарвский колледж Тартуского университета. Надежда проработала здесь до выхода на пенсию в 2007 г., в 1999-2001 гг. была заведующей лекторатом русского языка и литературы. Надо отметить, что она была универсальным специалистом – читала учебные курсы не только по литературоведению, но и по лингвистике. В 2000 году она (наконец!) защитила в Тарту магистерскую диссертацию «Авторский миф в творчестве Сологуба». На защите один из ее оппонентов – А. А. Данилевский – говорил, что ему неловко выступать в такой роли, потому что он вырос на трудах Н. Г. Пустыгиной (сам оппонент уже достиг степени доктора философии, а соискательница так и не собралась защитить ни кандидатскую, хотя начинала писать ее по творчеству А. Белого под руководством З. Г. Минц, ни докторскую на степень доктора философии, хотя все предпосылки к этому имелись). После выхода на пенсию Н. Г. Пустыгина жила в Таллинне и еще долго преподавала русский язык на разных языковых курсах, занималась редактурой и переводами. Как будто это и все, что касается внешней биографии и жизненного пути. Но за внешней канвой теряются яркие свойства личности, независимый и очень самодостаточный характер, непривычка дожидаться помощи, всегда расчет на свои силы, но зато щедрая помощь окружающим, верность в дружбе, склонность к веселым проделкам и розыгрышам. Если же говорить о научном пути, то он мог бы быть гораздо богаче и выступлениями на конференциях, и публикациями. Например, яркое выступление на семинаре по семиотике петербургской культуры в 1983 г. так в статью и не воплотилось. Однако все же собранный список работ Н. Г. Пустыгиной (за его полноту не ручаемся – это то, что удалось восстановить) лучше всех наших слов скажет о масштабе ее личности и научного вклада. Приводим этот список здесь: 1. К изучению эволюции русского символизма Тезисы I Всесоюз. (III) конф. «Творчество А. А. Блока и русская культура XX века». Тарту, 1975. С. 143 – 147. Пусть же Надежда Григорьевна Пустыгина покоится с миром, а мы будем ее помнить и вновь и вновь обращаться к ее работам. Вечная память! Кафедра русской литературы Тартуского университета http://ruthenia.ru/document/553231.html ДМИТРИЮ ИСАЕВИЧУ ЗУБАРЕВУ — 80
21 января исполняется 80 лет Дмитрию Исаевичу Зубареву, замечательному исследователю политической истории России, многолетнему сотруднику научно-информационного и просветительского центра «Мемориал». Дмитрий Исаевич был прямо причастен к диссидентскому движению в СССР, он участвовал в знаменитом митинге 5 декабря 1965 года в Москве, публиковался в неподцензурных исторических изданиях («Память», «Минувшее»). Позднее диссиденсткое движение и репрессии в СССР стали предметом научного интереса исследователя: он активно участвовал в подготовке научно-справочного аппарата к академическому изданию «Хроники текущих событий» и образцового справочника «Система исправительно-трудовых лагерей в СССР». Этим не ограничиваются научные интересы юбиляра: его публикации и доклады затрагивают историко-литературные, политические и даже стиховедческие сюжеты. В Тарту в 1967 году Д. И. Зубарев познакомился с А. Б. Рогинским и Г. Г. Суперфином. В Тарту мы всегда ощущали связь с правозащитным движением, замечательным представителем которого остается Дмитрий Исаевич. Мы поздравляем славного юбиляра, желаем ему крепкого здоровья, удачи в трудах и оптимизма, критически необходимого в наши времена. Кафедра русской литературы Тартуского университета К поздравлениям присоединились: Габриэль Суперфин Аннотированная библиография работ Д. И. Зубарева (1978–2015) http://ruthenia.ru/document/553230.html ЯАН РОСС (5 апреля 1957 — 18 января 2026)
Ушел из жизни большой наш друг — кандидат музыковедения и доктор психологии, лингвист, переводчик Яан Росс. В 1996—1999 гг. он был деканом философского факультета Тартуского университета и очень поддержал наше отделение и, в частности, нашу кафедру, которые находились тогда, после смерти Ю. М. Лотмана, в трудной ситуации. Как декан он знакомился со всеми отделениями факультета, пришел и на наше отделение, изо всех сил пытавшееся преодолеть кризис. Ближе узнав нас, он поверил в то, что потенциал для развития имеется, и оказал нам очень важную для нас поддержку. Когда он перестал быть деканом, мы смогли, избежав обвинения в подхалимаже, устроить в его честь веселую вечеринку и продекламировать ему, опираясь на устное произношение его фамилии, стихи Державина: «Гром победы раздавайся, веселися славный Россь». Он и вправду очень веселился и потом часто бывал на наших посиделках — и на кафедре, и в семействе Рейфманов-Вольперт, и в других домах. Яан участвовал с докладами и в наших конференциях, печатался в наших изданиях. Когда в 2003 г. он был избран в Эстонскую Академию наук, мы стали звать его между собой просто «академик». Яан Росс еще долго оставался профессором Тартуского университета (1993—2015), но одновременно (1995—2021) был уже и профессором Академии музыки и театра, переехал в Таллинн, наши встречи стали более редкими. Вновь нас сблизили его занятия переводом современной русской литературы. Он познакомил эстонского читателя с сочинениями Владимира Войновича, Андрея Геласимова, Евгения Гришковца, Марины Палей, Виктора Пелевина, Михаила Шишкина, Андрея Иванова, Вадима Бжеговского, Сергея Лебедева. Яан был человеком остроумным и ярким, имел твердую жизненную позицию и не боялся идти против течения. Мы всегда старались дать ему почувствовать, как мы его любим и как высоко ценим, но благодарности никогда не бывает много. Светлая память и наше сочувствие жене, дочери, друзьям и родственникам. Кафедра русской литературы Тартуского университета http://ruthenia.ru/document/553228.html СЕРГЕЙ ДАНИЭЛЬ (20 НОЯБРЯ 1949 – 9 ЯНВАРЯ 2026)
Как только пришла грустная весть о кончине С.М. Даниэля, один за другим начали публиковаться отклики, где его называют выдающимся искусствоведом и историком искусства, замечательным педагогом, известным петербургским художником. Все это верно, и к этим определениям еще многое можно прибавить, перечислив его ученые степени: кандидат искусствоведения (1979), доктор искусствоведения (1988), названия его интереснейших книг о французском искусстве XVII-XVIII вв., о К. Петрове-Водкине и многих других, которые читали не только специалисты, но и все интересующиеся искусством. Составленные им художественные альбомы были нарасхват: «Библейские сюжеты», «Нидерландская живопись», «От иконы до авангарда» и др. Он был профессором Института живописи, скульптуры и архитектуры им. Репина, который сам окончил в 1977 г., а также Европейского университета. Без преувеличения можно сказать, что многие университеты мира были бы рады иметь его в числе своих сотрудников и преподавателей. Коренной петербуржец, он был кровно связан с Эрмитажем, был членом неформального творческого объединения «Эрмитаж», или Школы Г. Я. Длугача. Однако нам в Тарту хочется сказать о Сергее Даниэле (или Сереже, как его называли не только люди старшего тартуского поколения, но и многие из нас) как о тартуском человеке. Как он сам вспоминал, он впервые приехал в Тарту по дружеским контактам с Игорем Черновым в свои студенческие годы, но приехал, конечно, к Лотману и потом старался при любой возможности выбраться из Ленинграда на лекции Юрия Михайловича (тогда это в транспортном отношении было просто, между городами ходило в сутки несколько автобусов, в том числе ночных). Довольно быстро С. Даниэль влился в ряды Тартуско-Московской семиотической школы. Еще студентом он был приглашен с докладом на семиотическую школу, проходившую зимой в Тарту, в отличие от легендарных Летних школ по вторичным моделирующим системам в Кяэрику. В своих блестящих воспоминаниях «Из мемуаров бывшего студента-заочника» (1995) С. Даниэль публикует коллективную пародию «Еще раз к оппозиции Фомы и Еремы sub specie semioticae», составленную группой молодых участников и прочитанную в перерывах между заседаниями. В воспоминаниях хорошо передана игровая составляющая школы, которая была неразрывна с интенсивностью и бескомпромиссностью интеллектуального поиска, а в самом Ю.М. Лотмане, как пишет Данэль, безукоризненная корректность сочеталась с полемической остротой реакции и почти юношеским темпераментом. Потом С. Даниэль неоднократно писал о Лотмане, в том числе во вступительных статьях к томам трудов Лотмана — «Об искусстве» (1998) и «Статьи по семиотике культуры и искусства» (2002). Даниэль не просто очень любил и высоко ценил Юрия Михайловича (недаром назвал его «классиком при жизни», «властителем умов и героем интеллигенции»), он тонко чувствовал его личность, характер и существо его вклада в историю науки и культуры. Именно поэтому ему удалось в немногих словах передать то, что можно назвать «феноменом Лотмана»: «Тому, кто читал и перечитывал Лотмана в разные годы жизни, знакомо ощущение, будто в его текстах, помимо уже усвоенной информации, заключена энергия «самовозрастающего логоса». Иными словами, его научному наследию словно передались свойства самой творческой личности, и прежде всего — способность к непредсказуемому саморазвитию». Связи С. М. Даниэля с Тарту не прервались и после ухода из жизни Ю. М. Лотмана. Особенно памятен спецкурс 2015 г. «О словесной живописи», где произведения русской литературы рассматривались под знаком взаимодействия изображения и слова, а живописные полотна — как отпечатки литературных нарративов. На примерах «Портрета» Гоголя, «Облака в штанах» Маяковского, фрагментов из «Дара» Набокова и, наконец, Евангельского цикла стихотворений Юрия Живаго из романа Пастернака было показано, как через взаимодействие словесного и изобразительного искусств писатели расширяют возможности слова. Этот визит ознаменовался для нас еще и дорогим подарком — портретом Юрия Михайловича работы С. М. Даниэля. С тех пор портрет висит на стене в одной из кафедральных комнат. Пусть его публикация завершит слова памяти о нашем верном друге — светлом, талантливом, отзывчивом Сергее Даниэле. Вечная память!
Кафедра русской литературы Тартуского университета http://ruthenia.ru/document/553227.html ИГОРЬ ЧЕРНОВ (18 марта 1943 – 21 марта 2025)
Совсем недавно мы отмечали восьмидесятилетие Игоря Аполлониевича Чернова, и вот с опозданием на неделю пришло сообщение о его кончине. Было известно, что он болел, и все же последний телефонный разговор 10 марта внушал оптимизм: он вышел из больницы, чувствовал себя неплохо. Однако этот оптимизм оказался обманчивым. Игорь Чернов закончил отделение русского языка и литературы в 1966 г. по индивидуальному плану, поскольку с самого начала своего университетского пути занимался семиотикой, был слушателем первого семиотического спецкурса Ю. М. Лотмана, который лег в основу лотмановских «Лекций по структуральной поэтике». Можно сказать, что он был первым семиотическим учеником Лотмана. Именно Игорь весной 1963 г. завязывал в Москве, в Институте славяноведения и балканистики, контакты с московскими семиотиками и таким образом еще студентом встал у истоков Тартуско-Московской семиотической школы. Он был одним из организаторов школ по вторичным моделирующим системам в Кяэрику, вошел в редколлегию «Трудов по знаковым системам». Сразу же после окончания университета И. А. Чернов поступил на работу на кафедру русской литературы, а в 1983–1986 гг. был заведующим этой кафедрой. В 1992 г. он стал первым заведующим отделения семиотики в Тартуском университете. За многие годы своего преподавания на отделении русского языка и литературы он прочитал немало курсов — «Введение в литературоведение», «Теория литературы», «Русский фольклор», «История древнерусской литературы», «Введение в специальность», и его лекции до сих пор памятны его студентам. Он был, что называется, харизматическим преподавателем, поражала его эрудиция, прекрасное знакомство с новейшей западной исследовательской литературой, впечатлял его блестящий английский, а совершенное знание эстонского языка позволяло ему общаться с самым широким кругом эстонских интеллектуалов, среди которых он пользовался большим авторитетом. С 1997 г. И. А. Чернов жил в Финляндии, на острове Сомпасаари, там 5 апреля будет похоронен. Грустно, что нам не удастся проводить его в последний путь. Светлая память. Кафедра русской литературы Тартуского университета http://ruthenia.ru/document/553225.html К столетию со дня рождения
Сейчас в Тарту осталось не так уж много тех, кто знал Петра Александровича Руднева (27 марта 1925 – 23 ноября 1996), и тем более тех, кто у него учился. Мне посчастливилось: я училась у него все годы, пока он был в Тарту — с 1968 по 1972, слушала у него «Стилистику и стихосложение», «Историю русской литературы середины XIX в.», «Теорию литературы», спецкурс по метрике Блока. Наши встречи не ограничивались учебной аудиторией. Петр Александрович сразу стал руководителем литературоведческого кружка СНО, в котором мы все тогда участвовали, редактором сборников тезисов студенческих конференций. Мы большой компанией членов СНО проводили вместе многие вечера на кафедре, возясь с ротапринтными сборниками: надо было перепечатывать тексты на специальной ротапринтной бумаге, затем корректировать и заклеивать каждую опечатку, делая это по возможности незаметно, чтобы в печати эти исправленные места не выделялись. Петр Александрович был замечательным редактором, он с неподражаемым юмором комментировал стилистические перлы неопытных авторов, а потом исправлял эти места так, что стилистические неловкости сглаживались. Было много смеха, шуток, время летело незаметно, мы засиживались допоздна, однажды нас даже заперли в нашем здании, пришлось звонить на вахту в главном здании и просить дежурного нас вызволить. Памятно первое впечатление. На втором курсе у нас в расписании появилась строка — «Стилистика и стихосложение», преподаватель — П.А. Руднев. С таким преподавателем мы еще не были знакомы, хотя, казалось, знали всех, кто работал на нашей кафедре русской литературы. Как оказалось, Петр Александрович только что приехал в Тарту и был, что называется, «новеньким». В тот момент мы еще не знали, какие драматические события предшествовали его приезду в Тарту. Пока же в аудиторию вошел моложавый, элегантный, одетый в безукоризненный костюм-тройку преподаватель и начал знакомить нас с новым для нас предметом. Голова у нас закружилась — мы были не слишком сильны в стиховедении, классические размеры еще кое-как различали, но совсем не их ритмические формы. А уж неклассические размеры! Тут перед нами оказались и дольник, и тактовик; и что же говорить о переходных метрических формах и полиметрических композициях. Петр Александрович скромно умалчивал о том, что эти понятия — это его вклад в стиховедение, его открытие и новация. Хотя предмет оказался для большинства, включая меня, трудным, но мы были заражены увлеченностью лектора, его энтузиазмом и твердо прониклись его уверенностью, что стиховедение — это очень важная область, без которой филология существовать не может. Это было в годы, когда стиховедение в России только набирало силу. Заново открылись фундаментальные труды Андрея Белого, М.П. Штокмара, Б.Я. Ярхо, В.М. Жирмунского, формалистов, но от ярлыка «уклон в формализм» стиховедению избавиться еще долго не удавалось. Только с выходом в 1974 г. книги М.Л. Гаспарова «Современный русский стих. Метрика и ритмика» ситуация стала окончательно меняться, а до этого и сам Гаспаров был известен в основном как филолог-классик, переводчик античных авторов. Петр Александрович сразу объявил в Тарту спецсеминар по стиховедению, в который записалось рекордное количество студентов. Сыграли роль и обаяние преподавателя, которому невозможно было не поддаться, но и желание заниматься чем-то практическим, осязаемым. Как объяснил Петр Александрович, метрический справочник (именно их составлением стали заниматься студенты его семинара) — это сразу вклад в науку, материал не только для монографического, но и для сравнительных стиховедческих исследований. Делалось все тогда вручную, работа требовала сосредоточенности, внимания и квалификации. Конечно, руководитель все данные проверял, выявлял ошибки, учил, но к халтуре был нетерпим. Не все семинаристы потом стали учеными, но стиховедческие работы выпускников семинара М.Ю. Лотмана и С.А. Шахвердова широко известны. П.А. был также неофициальным соруководителем стиховедческой диссертации Р.А. Папаяна, аспиранта Ю.М. Лотмана. Вообще П.А. Руднев был преподавателем требовательным, строгим, что не мешало студентам его преданно любить. Когда он читал нам на третьем курсе «Историю русской литературы середины XIX в.», то для допуска к экзамену потребовал сдачи трех коллоквиумов по тем авторам, о которых на лекциях речи идти не будет – по А.Н. Островскому — его творчество полагалось познать по монографии Л.М. Лотман, и Писемскому — по собранию сочинений (третьего коллоквиума, к сожалению, не помню). Вот мы и давились плодовитым Писемским, но честно читали, в голову не пришло отлынивать. На нашем втором курсе мы впервые присутствовали на защите кандидатской диссертации, и какой диссертации — «Метрика Александра Блока» нашего любимого Петра Александровича. Это было 22 апреля 1969 г. в старом зале Ученого совета, где стоял большой стол XIX века и у высокого окна — большие старинные часы, которые били в положенное им время. Атмосфера в этом зале была совершенно особая. Уже тогда мы отдавали себе отчет в том, что присутствуем при событии выдающемся. Первым оппонентом был академик В.М. Жирмунский. Перед нами был современник того, кому была посвящена защищаемая диссертация. Нам по молодости Жирмунский казался глубоким стариком, хотя ему еще не было 80-ти. Манера говорить у него была дореволюционная, с ударением áнглийский, [библиóтика], и слушать его было истинным наслаждением. Это была наша первая встреча и со вторым оппонентом — Михаилом Леоновичем Гаспаровым, который с годами стал большим другом Тарту и часто приезжал и на конференции, и с лекциями. Диссертант волновался, но выступал прекрасно, вся защита была блестящей. Только потом мы узнали, сколько мытарств пришлось претерпеть Петру Александровичу. Диссертация была написана давно, представлена к защите в Московском педагогическом институте, который соискатель когда-то окончил, но была отвергнута именно за «формализм». Руднев работал в Коломенском пединституте, и скандал с отвергнутой диссертацией мог стоить ему места. Именно тогда Ю.М. Лотман пригласил его в Тарту. Место, к сожалению, было временным — на замещение преподавателей, которые уходили на два года в докторантуру. Была надежда, что временное место удастся сделать постоянным, но она не оправдалась. Однако были и другие трудности — в тех условиях, можно сказать, непреодолимые. Снимать жилье на большую семью из пяти человек было накладно и очень трудно (с жильем в Тарту были большие проблемы, поэтому в первый год работы П.А. жил в пригородной Эльве), а получить государственную квартиру было практически невозможно. Не было ставки и для жены П.А. — филолога и стиховеда Лидии Петровны Новинской (1937–2022). Она преподавала на почасовых основаниях, но долго так продолжаться не могло. Когда мы, студенты, зимой 1972 г. узнали, что Петр Александрович нас скоро покинет, мы страшно расстроились. Мы не просто ценили его как замечательного преподавателя, мы были к нему привязаны. Он умел так выстраивать отношения со студентами, что, никогда не превращаясь в амикошонство, они переходили в настоящую дружбу старшего с младшими. Он был открыт, доступен, внимателен, допускал и понимал шутку. Так, на одной из многочисленных посиделок (на этот раз у меня дома) наша студенческая компания представила ему маленькую пародию на его лекторскую манеру. Мы лукаво подметили и запомнили несколько выражений, которые он часто повторял на разных лекциях. Так вот мы ему и выдали: «Можно сказать не обинуясь, хотя и несколько априорно, что между стихом и прозой нельзя воздвигнуть китайскую стену». Сначала он оторопел, но потом смеялся до слез. Петр Александрович очень любил Тарту, кафедру, студентов, ему было тяжело уезжать, а нам — его провожать. Связи с Тарту в дальнейшем не прерывались. В 1982 г. Л.П. Новинская защитила в Тартуском университете диссертацию «Стих Тютчева в историко-литературном и теоретическом аспектах», а в 1989 г. удалось издать в Тарту книгу П.А. Руднева «Введение в науку о русском стихе» — краткое, но очень емкое учебное пособие по стиховедению, написанное тем ясным языком, который всегда отличал лекции Петра Александровича. После отъезда из Тарту Рудневы обосновались в Стерлитамаке, потом удалось перебраться в Петрозаводск, и это было большой удачей — появилась возможность ездить в Питер, где мы неоднократно встречались в последующие годы. С М.Б. Плюхановой мы посетили рудневское семейство и в Петрозаводске. Это была незабываемая встреча. Мы понимали, как повезло петрозаводским студентам, и радовались за них, одновременно огорчаясь, что не повезло тартуским. Чувство благодарности к Петру Александровичу осталось с нами на всю жизнь. Л. Киселева http://ruthenia.ru/document/553223.html
РОМАНУ СЕРГЕЕВИЧУ ВОЙТЕХОВИЧУ – 50 Р. С. Вохтехович отмечает, как принято говорить, свой первый юбилей. Эта дата подкралась как-то неожиданно. На постлотмановской кафедре, где Роман Сергеевич начал работать в 1997 г., он всегда был самым молодым. Открытый, остроумный, улыбающийся, неизменно радующий коллег экспромтами в дни их рождений, подводящий итоги года в шутливых стихотворных хрониках; верный друг и помощник, которого так легко попросить о помощи и одолжении, в любых кафедральных делах и начинаниях всегда первым идущий навстречу — таков он в глазах коллег и многочисленных друзей. Его большие научные и педагогические достижения воспринимаются как нечто само собой разумеющееся, как часть его яркой и талантливой личности. Начав выступать с докладами на научных конференциях и публиковать статьи в студенческие годы, он к настоящему моменту напечатал более сотни статей на разных языках и три книги: «Античные мотивы в творчестве Марины Цветаевой» (Тарту, 2007, 200 с.), «Марина Цветаева и античность» (Москва-Тарту, 2008, 464 с.), «Ариадна Эфрон. Нелитературная дружба: Письма к Лидии Бать» (Москва, 2018, 362 с.), не считая докторской диссертации «Психея в творчестве М. Цветаевой: эволюция образа и сюжета» (Тарту, 2005, 164 с.), тогда же в 2005 г. успешно защищенной в Тартуском университете. Р.С. Войтехович — международно признанный специалист по наследию Марины Цветаевой, открывающий все новые и новые горизонты в творчестве любимого поэта. Роман Сергеевич прошел на кафедре путь от секретаря до лектора, но эта внешне скромная должность далеко не покрывает той большой и разнообразной деятельности, которую он ведет. Р. С. Войтехович – маститый преподаватель, читающий ответственные лекционные курсы: «Литература русского модернизма», «Литература русской эмиграции», «Русские классики», спецкурсы на разные темы, ведущий семинар по истории русского самосознания, а также английские курсы „Soviet and Post-Soviet Culture“, „Reciprocal Images: Russia and Europe“. Студенты любят и высоко ценят Р. С. Войтеховича, записаться к нему в спецсеминар всегда много желающих. Под его руководством защищены многие семинарские, бакалаврские и магистерские работы и две докторские диссертации. Он неоднократно выступал в роли организатора международной конференции молодых филологов и редактора сборника «Русская филология», был членом жюри школьной олимпиады по литературе. Конечно, он давно достоин более высокой должности. Желаем дорогому юбиляру сил, крепости и продолжения трудов. Надеемся, что новая книга не за горами. Кафедра русской литературы Тартуского университета
http://ruthenia.ru/document/553222.html 26–28 февраля 2024 года отделение славистики Тартуского университета проводит очередной Международный Лотмановский семинар. Программа http://ruthenia.ru/document/553219.html Лев Семенович Рубинштейн (19 февраля 1947 – 14 января 2024)
 Умер поэт Лев Рубинштейн. Ни написать это, ни выговорить невозможно. Походя и весело справлявшийся с ролью живого классика, Лев Семенович был не только жизненно важным первостепенным поэтическим голосом, но и драгоценным элементом атмосферы, частью нашего общего воздуха, дефицит которого так очевиден сегодня. Соболезнуем утрате, скорбим вместе с родными, обнимаем всех близких и друзей, которые, как и мы, ощутили, как в мире внезапно стало гораздо меньше света и тепла. Кафедра русской литературы Тартуского университета
http://ruthenia.ru/document/553218.html
|
.
