стр. 68
Борис Пастернак.
УРАЛЬСКИЕ СТИХИ.
Лед и уголь, вы могильны.
Брюсов.
I.
СТАНЦИЯ.
Будто всем, что видит глаз,
До крапивы подзаборной,
Перед тем за миг пилась
Сладость радуги нагорной.
Будто оттого синель
Из буфета выгнать нечем,
Что в слезах висел туннель
И на поезде ушедшем.
В час его прохода столь
На песке перронном людно,
Что глядеть с площадок боль,
Как на блеск глазури блюдной.
Ад кромешный. К одному
Гибель солнц, стальных вдобавок,
Смотрит с темячек в дыму
Кружев, с гребней и булавок.
Плюют семячки, топча
Мух, глотают чай, судача,
В зале, льющем сообща
С зноем неба, свой в придачу.
А меж тем наперекор
Черным каплям пота в скопе,
Этой станции средь гор
Не к лицу названье "Копи".
Пусть нельзя сильнее сжать
(Горы. Говор. Инородцы),
Но и в жар она - свежа,
Будто только от колодца,
стр. 69
Будто всем, что видит глаз,
До крапивы подзаборной,
Перед тем за миг пилась
Сладость радуги нагорной.
Что ж вдыхает красоту
В мленье этих скул и личик?
- Мысль, что кажутся Хребту
Горкой крашеных яичек.
Это шеломит до слез,
Обдает холодной смутой,
Веет, ударяет в нос,
Снится, чуется кому-то.
---------------
II.
Кто крестил леса и дал
Им удушливое имя?
Кто весь край предугадал,
Встарь пугавши финна ими?
Уголь эху завещал:
Быть Уралом диким соснам.
Уголь дал и уголь взял.
Уголь, уголь был их крестным.
Целиком пошли в отца
Реки и клыки ущелий,
Черной бурею лица,
Клиньями столетних елей.
Реки, - будто лес, как кит
Снизу, с лодки миной взорван,
И из туч и из ракит
Дно, обуглясь, гонит ворвань.
Будто день сплавляет лес
Ночью этих салотопен.
Строй безмолвья - до небес
И шеститысячестопен.
---------------
III.
РУДНИК.
Косую тень зари роднит,
С косою тенью спит Продольный
Великокняжеский рудник
И лес теней у входа в штольну.
стр. 70
Закат особенно свиреп,
Когда, с задов облив китайцев,
Он обдает тенями склеп,
Когда они упасть боятся,
Когда, цепляясь за края
Камнями выложенной арки,
Они волнуются, снуя,
Особо жизненны и жарки.
---------------
На волосок от смерти всяк
Идущий дальше. Эти группы
Последний отделяет шаг
От царства угля - царства трупа.
Прощаясь смотрит рудокоп
На солнце, как огнепоклонник.
В ближайший миг на этот сноп
Пахнет руда, дохнет Покойник
И ночь обступит. Этот лед
Ее тоски неописуем.
Так страшен, может быть, отлет
Души с последним поцелуем.
Как на разведке, чуден звук
Любой. Ночами звуки редки.
И дико вскрикивает крюк
На промелькнувшей вагонетке.
Огарки, - а светлей костров
Вблизи, - а чудятся верст за пять
Росою черных катастроф
На волоса со сводов капит.
Слепая, вещая рука
Впотьмах выщупывает стенку,
Здорово дышит ли штрека
И нет ли хриплого оттенка.
Ведь так легко пропасть, застряв,
Когда, лизнув пистон патрона,
Прольется, грянувши, затрав
По недрам гулко, похоронно.
---------------
А, знаете ль, каков на цвет,
Как выйдешь, день с порога копи?
Слепит, землистый, - слова нет -
Расплавленные капли, хлопья.
В глазах бурлят луга, как медь
В отеках белого каленья.
стр. 71
И шутка ль! - Надобно уметь
Не разрыдаться в исступленье.
Как будто ты воскрес, как те -
Из допотопных зверских капищ,
И руки поднял, и с ногтей
Текущим сердцем наземь капишь.![home](../images/forsite/home2.gif)