стр. 37
М. Нерль.
Н. Темный (Н. А. Лазарев). Рассказы, под ред. И. Белоусова. Гос. Изд. 1920 Москва. 108 стр.
В наше время словесной "кувыркалестики" и "образов" - писатель и читатель говорят на разных языках, не понимая один другого.
Редко попадает в руки такая книжка, в которой бы простым и ясным языком, без нарочитых "выкрутасов", но и художественно изображалась бы жизнь рабочих, как в книге Н. Темного.
В семи небольших рассказах Н. Темный вложил столько содержания, что иному достало бы на несколько многотомных повестей.
Н. Темный - рабочий металлист, на собственной шкуре испытал всю тяжесть капиталистического строя; поэтому ему близок быт рабочих и так талантливо нарисованы картины мастерских: кустарной и заводской, это... "царство железа и пара, где тысячи людей переплетаются в непонятном хаосе, где слезы, мольба и проклятия заглушаются треском машин и сливаются в длительный гул отечественной промышленности..."
Рабочий Н. Темного - не тот рабочий, что мозолит нам глаза с "футуристических" плакатов, собранный из разных "кубов" и "треугольников", и гордо поднявший, как копье молот, - его рабочий: бесправный, дореволюционный, который заявляет:
- Я на чугунке тридцать лет работал и меньше, понимаешь, тридцати дней в месяц, а то и сорок пять не выходило... (Сироткин).
Случалось часто - заработную плату на столько понижали, что даже на полуголодное существование не хватало - утешали тем:
..."Ежели цену сбавили, можешь работать праздник и ночь, хоть 60 дней выгоняй..." (там-же).
Понятно, почему после такого адского труда, рабочий стремится утопить кошмар жизни в вине, сжигая в нем остаток сил, чтобы под старость быть выброшенным с завода на улицу, как негодный шлак (Кубасов - Наследство).
Или же за сорокалетнюю усердную работу награждается 100 р. акцией (Юбилей).
В случае увечья, рабочий также не обеспечен, хотя бы и требовал судом, т.к. капиталист располагает учеными, адвокатами, на его стороне суд, закон... "Горе тем, кто не мирится с жестокими принципами нового завтра: тогда является
стр. 38
вместо разума и совести голод и страх, эти неизменные сторожа акций, сильные, жестокие и быстро разрушали сложные человеческие отношения"... (Сироткин.)
Из измученной груди рабочих иногда вырываются горькие слова протеста против произвола хозяев: ..."Ежели я кого задушу, будут меня судить, Яков, или нет?.. обращается старик-рабочий к товарищу молотобойцу.
- А то какже. Нешто посмотрят: в Сибирь, а то и дальше сошлют.
- Так... А вот нас душат, это как по твоему, ничево? Не веревкой, мол, а дымом?.. Так, что ли?
- Стало быть, выходит, что так, - равнодушно сказал молотобоец. (Наследство.)
Подобные протестанты "хрипуны" очень быстро вышвыривались из мастерской с помощью его же товарищей рабочих, награждающих за хозяина оплеухами. (Кубасов - "Наследство".)
В рассказе "Обыск" описывается возмутительная сцена публичного грубого обыска девушки-работницы.
В рассказах "Докладная записка", "Собачья доля" изображаются мелкие железнодорожные служащие, для которых также магическое слово "расчет" - вопрос жизни и смерти.
Хороши у Н. Темного реалистические описания работы, например:
..."Горны вспыхнули уже все и осветили мрачный сарай. Гигантский молот точно допотопное животное, величаво стоял среди мастерской, подавляя своей массивностью все остальное. В полированных медных частях гиганта отражалось пламя горнов и казалось, что это огненные глаза чудовища глядят на согнутые, тщедушные существа, челкавшие точно кузнечики, своими игрушечными молотками. Железные крюки, цепи, блоки в молчаливой неподвижности висели над головами рабочих, так как будто замерли от страха перед заведенной дисциплиной. Только тени кузнецов нарушали застывшую деловитость мастерской: они оживленно перебегали в клубах серого дыма, пронизаннаго огнями горнов и ударялись макушками в железные переплеты..." и т. д.
В заключение приходится удивляться, что Государственное Издательство не только дает возможность печататься разным "истам", но и выпустило первую художественную книгу пролетарского писателя.![home](../images/forsite/home2.gif)