стр. 3
В. Александровский.
ДВЕ РОССИИ.
I.
Белое, ровное поле,
Вешки у длинных дорог;
Сердце от грусти и боли
Я уберечь не мог.
Ветер хохочет и свищет,
Снежный колышется звон...
Кто я: поэт или нищий?
Что ты: мечта или сон?..
Мглистая непогодь злится,
Нет ни начал, ни концов;
В воздухе черная птица
Черное чертит кольцо...
Русь бледнолицая! Где же
Спрятано сердце твое,
Где же упорство медвежье,
Буйства хмельное питье?..
Кто тебя в дьявольской зыбке
Пьяную в сон укачал, -
С детства я светлой улыбки
В жизни твоей не встречал.
Сквозь полусумрак неволи
Только и видеть я мог
Белое, ровное поле,
Вешки у длинных дорог...
II.
Покоя северного вестник
Фонарь желтеет у ворот,
Здесь под гармонику и песни,
Грустит оборванный народ...
стр. 4
Гонимый тягостным туманом
Придешь и не уйдешь назад, -
Перед наполненным стаканом
Повиснут мутные глаза.
Как быстро тяжелеют ноги!..
О, жало жгучее тоски, -
Скажи: всегда ль твои дороги
Приводят только в тупики?
Простор полей однообразен,
И однотонен вой пурги...
Скажи: не бред же Стенька Разин,
Ткачев и тысячи других?..
- Ах, эта жажда всепознанья,
Разбившая оковы сна! -
Узнай, что только из страданья
Родится Новая Страна...
III.
Ну, и пусть на меня опрокинутся
Грязно-мутные волны тоски, -
Не зайдет же душа-именинница
В придорожные кабаки...
Связан я узловыми дорогами,
На которых повесилась Русь,
На которых трактиры с острогами
Хоронили народную грусть...
О, страна!.. С вековыми устоями,
Под стальными когтями орла,
За отверженными героями
Ты на красную пытку пошла.
Ты пошла умереть под метелями,
Чтобы снова воскреснуть в огне,
И недели текли за неделями
К надвигающейся весне...
Мне, рожденному в отблесках горна,
Твоя крестная боль не дает
Оглянуться на труп уже черный
У железных, острожных ворот...
стр. 5
Ну, и пусть на меня опрокинутся
Грязно-мутные волны тоски,
Не зайдет же душа-именинница
В заколоченные кабаки...
IV.
О, кровавое пламя костра!
О, зовущие крики набата!..
Вы распяли мое Вчера
На расплавленной меди заката.
Я уже перешел черту
Обескровленного ожиданья, -
Если сердце - горящая ртуть,
Значит жизнь - не одно страданье...
Если мне на придушенный стон
Можно смехом жестоким ответить,
Значит знойное Завтра - не сон,
Значит солнце тоскует о лете...
Две России качаются в мгле
И одна из них - в зареве пытки,
Для другой, посиневшей в петле,
Вьюга саван серебряный выткет...
Ах, зарыть бы, зарыть пора
Этот труп старушонки горбатой...
О, кровавое пламя костра,
О, зовущие крики набата!..
V.
Похоронные звоны и радио,
Та - же степь, а по ней - грузовоз.
Ветер зарево вытянул радугой
На суглинок промерзших полос.
Что же? Пойте ей вечную память
Те, кому наслажденьем был сон,
Мы-же солнечными глазами
Прозреваем в недра времен...
Мы другую Россию видим
Без метелей, тоски, кабаков, -
В каждом юноше - новый Овидий,
В каждом старце - мудрость богов.
стр. 6
Рвутся времени красные кони
Из туманных, надорванных пут,
Рвутся в мир, где на огненном троне
Восседает раскованный Труд...
Ноябрь-Декабрь.
1920.![home](../images/forsite/home2.gif)